Что случилось

Как Россия адаптируется к регулярным ударам украинских дронов? Возможно ли создать универсальное средство борьбы с беспилотниками? И что может склонить Путина к прекращению боевых действий? Рассуждает военный обозреватель «Медузы» Дмитрий Кузнец.

В России все больше разговоров о новой мобилизации осенью. Будет ли она? И какие способы избежать попадания на фронт реально остались? Обсуждаем с Артемом Клыгой, руководителем юридического отдела «Движения сознательных отказчиков».

Владислав Горин поговорил с Борисом Надеждиным о том, почему политик в хорошем настроении после задержания, что планирует делать в ближайшие дни и какой совет может дать антивоенно настроенным россиянам.

Можно ли нынешний этап российско-украинской войны назвать переломным для ВСУ? И каковы шансы России продвинуться в Донбассе? Ситуацию на фронте и сценарии окончания войны обсуждаем с военным аналитиком Майклом Кофманом.

Смерть или серьезная болезнь Владимира Путина — самый вероятный сценарий, при котором путинизм разрушится. Неужели ничто другое не угрожает путинской системе? Обсуждаем с политологами Джоном Лафом и Николаем Петровым, которые выпустили доклад об этом.

«Когда в сторону Москвы полетит уже не сто дронов, а тысяча, он поймет», — рассуждает Владимир Зеленский о готовности Владимира Путина заключить мир. А что изменит эта тысяча дронов?

РФ и Украина обмениваются массированными воздушными ударами. Почему Путин отказывается от предложений остановить войну, несмотря на обстрелы НПЗ и бензиновый кризис в стране? И к каким уступкам готов Зеленский? Обсуждаем с журналистом Дмитрием Гордоном.

В России вовсю идет бензиновый кризис. Проблемы с топливом бьют по экономике страны в целом, которая и без того испытывает трудности: Кремль продолжает воевать, но находить на это средства все сложнее. Сколько россияне еще заплатят за войну?

Как война изменила одного из главных путинских либералов? И почему Герман Греф до сих пор нужен Кремлю? В новом выпуске «Что случилось» Владислав Горин говорит с Надеждой Метальниковой — журналисткой и ведущей телеканала «Дождь».

Почему Путин не хочет остановить войну с Украиной? Или война — это теперь такое состояние, из которого режим уже не может выйти? И какова вероятность переноса выборов в Госдуму? Главные политические новости обсуждаем с политологом Екатериной Шульман.

Путин заявил, что Украина предлагала России прекратить взаимные удары вглубь территорий, но Кремль эту идею отверг. Путин настолько уверен в превосходстве армии РФ на фронте? Насколько адекватна его оценка? И что для него сейчас победа?

Европейские лидеры ищут компромисса, а Путин не собирается отступать, потому что готов воевать вечно? Или движение к миру уже есть, независимо от любых публичных заявлений? Правда ли, что идеальное время для мира — сейчас?

Возможен ли в России настоящий бунт с участием армии? В подкасте «Что случилось» говорим с исследователем Павлом Лузиным об обращении военного Александра Лунина, который грозил Путину мятежом, и проводим исторические параллели (от Корнилова до Пригожина).

В Москве прошел первый этап предвыборного съезда «Единой России». Ее председатель, Дмитрий Медведев, в список кандидатов партии не попал, причем уже второй раз подряд. Кому из попавших в список склонны больше доверять россияне?

Топливный кризис в России охватывает все больше регионов. Это уже коллапс или может быть хуже? И чего ждать российской экономике? Обсуждаем с экспертом Берлинского центра Карнеги Сергеем Вакуленко.

В России все меньше желающих пойти в армию по контракту, поэтому Кремль задумывается о новой мобилизации, говорят источники сразу трех независимых медиа: «Медузы», «Важных историй» и «Верстки». Россия без этого действительно не сможет продолжить воевать?

Между Украиной и Польшей — конфликт из-за «героев УПА». Почему он разгорелся именно сейчас? Чего добивались украинские националисты в XX веке? И как их наследие влияет на современную политику? Говорим с украинским историком Георгием Касьяновым.

Постоянные взаимные разрушительные удары по глубокому тылу — такой теперь будет война? Чем Украина наносит удары? Как показывает себя российская система ПВО? И можно ли представить, что натиск ВСУ заставит Россию все-таки пойти на мир?

Путин порывает с «бандитским» прошлым в Петербурге? Иначе как объяснить, что вдова Анатолия Собчака Людмила Нарусова покидает Совет Федерации, а близкий Путину криминальный авторитет Илья Трабер попал в опалу? Говорим с журналистом Михаилом Рубиным.

США и Иран подписали меморандум о взаимопонимании. Условия перемирия — поражение Трампа? И что эта сделка значит для Ирана? А главное — как долго продлится перемирие? Разбираем с востоковедом Никитой Смагиным.

Крупнейшая атака дронов на Москву. Удар по Киево-Печерской лавре. Трамп подписывает сделку с Ираном — и вернется к Украине? Подробно разбираем главные события недели — с военным обозревателем «Медузы» Дмитрием Кузнецом.

В Берлине прошел съезд новой политической партии «Мирная Россия», которая, как заявляется, будет представлять интересы оппозиционных россиян. Ее председатель — Илья Яшин. Мы поговорили с ним о том, зачем нужна эта партия и чем она поможет россиянам.

Что происходит с «Единой Россией» за три месяца до выборов в Госдуму? Какое значение Кремль придает предвыборной кампании и какой результат хочет обеспечить? Обсуждаем со спецкором «Медузы» Андреем Перцевым.

Глава ЦБ Эльвира Набиуллина почти две недели не появляется на публике. Куда она пропала? И какую роль она лично и Банк России играют в путинской системе сейчас?

В издательстве «Медузы» выходит книга журналистки Ланы Эстемировой «Пожалуйста, живи» — о детстве и взрослении в Чечне и об отношениях с матерью, правозащитницей Натальей Эстемировой, которую убили в Грозном в 2009 году. Мы поговорили с Ланой.

Демонтаж памятника Булгакову в Киеве вызвал бурную дискуссию как в российском, так и в украинском информационном пространстве. Почему фигура Булгакова стала предметом таких ожесточенных споров?

В России и на оккупированных территориях топливный кризис из-за ударов ВСУ по нефтяной инфраструктуре. Как долго он продлится? И добьются ли ВСУ своей цели — снизить доходы России от экспорта нефти? Говорим с экономистом Сергеем Вакуленко.

Украина продолжает активно атаковать Россию дронами. К чему это приводит? Влияют ли такие удары на ход войны? И есть ли у Украины красные линии в войне дронов, которые она пока не готова пересекать? Обсуждаем с Дмитрием Кузнецом.

Российский бизнесмен Роман Абрамович встречался в Киеве с президентом Украины Владимиром Зеленским и передал от него Владимиру Путину предложение о встрече. Какова реальная роль Абрамовича в этих переговорах?

Израиль и Иран снова обстреливают друг друга — из-за расширения израильской наземной операции в Ливане. США, кажется, недовольны Израилем и плохо контролируют ситуацию, но утверждают, что перемирие вот-вот наступит. Быть ли миру?

Группе «Стоптайм» пришлось уехать из России после «карусельных арестов»: артистов задерживали в Петербурге за то, что они пели на улицах песни «иноагентов». Как они строят новую жизнь в Европе? И почему честная музыка в России сейчас невозможна?

Большой разговор с галеристом, продюсером и политтехнологом Маратом Гельманом: о пермском культурном проекте, отношениях с Кириенко, разрыве с государством и письме против Сокурова.

Возможна ли полная блокада Крыма? А осада? И каким будет для полуострова летний сезон 2026 года? Владислав Горин обсуждает с военным экспертом «Медузы» Дмитрием Кузнецом.

Петербург атаковали украинские дроны в день открытия Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ). Что значит ПМЭФ для Владимира Путина и его режима? И как атака дронов на Петербург во время ПМЭФ влияет на путинизм?

«Романтическое» мошенничество с помощью ИИ набирает популярность не только в России. В этой индустрии используется сразу несколько схем обмана. Одни «романтические» мошенники вытягивают из своих жертв десятки тысяч рублей, другие — миллионы.

7 июня в Армении пройдут парламентские выборы. Москва угрожает Еревану из-за его сближения с Западом перед выборами и пытается повлиять на исход голосования. К чему это приведет? И чем закончится конфликт Еревана и Кремля?

Звучит дико, но риск военного столкновения России и НАТО велик. Он вырастет еще сильнее, когда закончится война в Украине. Как и, главное, когда может начаться большая война в Европе? Объясняет Александр Габуев.

Удар ВСУ по Старобельску, российский обстрел Киева, применение «Орешника». Ждать ли усиления атак ВСУ? И что происходит с Малой Токмачкой, которую РФ давно объявила «своей», но все никак не может захватить? Говорим с обозревателем Дмитрием Кузнецом.

В Чехии заподозрили в перевозке наркотиков митрополита Илариона — «дипломата» РПЦ и когда-то «правую руку» патриарха Кирилла, которого обвиняли в домогательствах. Почему в этой истории задержания много странного? И какая миссия у Илариона в Европе?

Что происходит в секте «модного гуру» Артура Ситы? Как ему удалось создать настоящий «гарем» на тайском острове Самуй? И почему Ситу не преследует полиция? Владислав Горин расспросил об этом журналистку Ксению Морозову.

Во Франции завершился 79-й Каннский фестиваль. «Серебро» фестиваля досталось режиссеру Андрею Звягинцеву за фильм «Минотавр». Вместе с Антоном Долиным говорим о Звягинцеве и его новом фильме и подводим другие итоги прошедшего в Каннах кинофестиваля.

Почему дроны теперь так часто залетают в европейские страны — и чем это грозит? Что в это время происходит на фронте — правда ли, что ВСУ перехватили инициативу, но война все равно на пороге глухого тупика?

Россия продвигает свои интересы в Европе в том числе через культуру. Но не превращается ли борьба с этим влиянием в отмену всей российской культуры? Отвечает художница и активистка Катя Марголис.

Трамп и Путин съездили в Пекин. Для чего они приезжали и чего добились? Китай теперь самый сильный игрок на международной арене? Значит ли это, что ничего не останавливает его от нападения на Тайвань? Обсуждаем с китаистом Темуром Умаровым.

Почему эксперты и источники западных изданий вновь заговорили о неизбежном крахе режима? В чем признаки слабости Путина? И почему смена губернаторов приграничья — стресс для системы? Говорим с Андреем Перцевым и Александрой Прокопенко.

Удары РФ и Украины по городам друг друга в глубоком тылу — это исключительно акции устрашения? Как эти удары изменились по сравнению с тем, что было в начале полномасштабной войны? И действительно ли ВСУ получили решающее преимущество в воздухе?

Вокруг ФБК снова широкая публичная дискуссия. Что происходит? Каким может быть выход из этого кризиса? И почему оппозиция не может перестать ссориться? Говорим с бизнесменом Борисом Зиминым, который спонсировал ФБК, а потом отказался от поддержки.

Что происходит на фронте, пока политики обмениваются заявлениями? Готова ли Россия к прорыву в Донбассе? За кем сейчас преимущество на поле боя и в чем оно заключается?

Андрея Ермака — бывшего главу офиса президента Украины — заподозрили в причастности к отмыванию денег. Обсуждаем дело о коррупции в окружении Владимира Зеленского — и влияние этого дела на его власть.

Пентагон по требованию Трампа начал публиковать документы, которые касаются неопознанных аномальных явлений. Что мы из них узнали? И могут ли в этих файлах оказаться действительно сенсационные свидетельства? Обсуждаем в подкасте «Что случилось».

Наталья Касперская несколько лет поддерживала Кремль в строительстве «суверенного интернета». Но теперь даже она критикует блокировки. Правда ли Касперская изменила свою позицию и способна ли повлиять на ФСБ?

«Медуза» и «Медиазона» подтвердили гибель 352 тысяч российских солдат на поле боя за четыре года войны России с Украиной. Как получены эти данные? О чем они говорят? Россия теряет критически много людей? Обсуждаем с Дмитрием Кузнецом.

Суд в США признал Meta и Google виновными в том, что их сервисы вызывают зависимость. Компании приравнены к производителям сигарет. Соцсети и правда настолько вредны? Говорим с IT-предпринимателем, бывшим сотрудником Google Андреем Дороничевым.

Пожары в городах, разливы нефти, гибель птиц и дельфинов — атаки ВСУ на российские нефтяные объекты обернулись экологической катастрофой, но как сильно страдает от них сама нефтяная отрасль? Способна ли Украина пошатнуть ее с помощью дронов?

Настя Красильникова выпустила новый сезон подкаста «Дочь разбойника» — о женщинах, которые выросли без отцов. Как изменилось отношение общества к этой проблеме? И что пример пропагандиста Дмитрия Лекуха говорит о том, как идеология влияет на личную жизнь?

Разведка европейской страны передала журналистам информацию о том, что, по ее данным, Путин опасается покушения на себя и переворота, который могут начать российские элиты. Переворот якобы реально возможен. Чему можно верить в этих данных?

Это большой разговор с Екатериной Шульман — политологом, преподавателем и экспертом Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии. Ведущий «Что случилось» Владислав Горин задал ей важные политические вопросы 2026 года.

Как еда тоже стала политикой? Кто из телешефов за Путина? Могут ли блины быть символом российской агрессии в Украине? И как вообще говорить о еде во время войны? Говорим с журналисткой Еленой Чекаловой.

И в 2024 году, и в 2025-м российская армия длительное время буксовала, а затем делала прорыв на фронте в мае. Случится ли это и в 2026 году? И если да, то каким будет большое летнее наступление армии РФ?

В Туапсе продолжается экологическая катастрофа. Над городом стелется черный дым, в воздухе пахнет гарью, а местные жители часто не носят никаких средств защиты. К каким последствиям — для города, здоровья людей и природы — все это приведет?

Это специальный выпуск «Что случилось». В нем главный редактор «Медузы» Иван Колпаков говорит с Шурой Буртиным — одним из лучших российских журналистов, автором только что вышедшего текста об узниках войны.

Могут ли блокировки интернета серьезно расшатать путинскую систему? Какую роль в этом играют такие публичные фигуры, как Виктория Боня? И чем может закончиться борьба силовиков и чиновников накануне выборов в Госдуму? Обсуждаем с Константином Гаазе.

Интервью Бориса Гребенщикова о получении британского гражданства, о политике, о цензуре в России, о новых музыкальных впечатлениях — и, конечно, о смысле жизни.

В 2027 году Дональд Трамп хочет нарастить военный бюджет США до 1,5 триллиона долларов. Для чего он нужен? Это подготовка к войне — например, с Китаем? Объясняет военный обозреватель «Медузы» Дмитрий Кузнец.

Кого затронет новая волна увольнений в России в 2026 году? И почему парадоксальным образом они могут быть выгодны государству? В новом выпуске «Что случилось» Владислав Горин говорит с экономистом Дмитрием Некрасовым.

В России собрались создать «суверенный» искусственный интеллект. Конечно, это невозможно — по крайней мере в ближайшее время. Однако у автократий (и даже демократий) есть много других способов использовать ИИ в деструктивных целях. Каких?

Какие есть возможности для эмиграции из России сейчас? И какие европейские (и не только) страны подходят для переезда в 2026 году лучше всего? Рассказывает Анастасия Буракова, юристка и основательница проекта «Ковчег».

Историк Сергей Радченко вышел из гражданства РФ. Почему он отказался от паспорта только сейчас? Все ли обладатели российских паспортов должны делить ответственность за военные преступления Путина в Украине? Говорим с Радченко о его позиции и идентичности.

Что будет дальше с Рунетом и стоит ли ждать послаблений после выступлений сразу нескольких публичных людей (спойлер: очень вряд ли)? Рассказывают специальные корреспондентки The Bell Мария Коломыченко и Валерия Позычанюк.

Украина заявляет, что ВСУ впервые без участия людей (только с использованием наземных беспилотников и дронов) взяли российскую позицию. В войне наступил новый этап? Обсуждаем эти и другие военные темы с обозревателем «Медузы» Дмитрием Кузнецом.

Российские командиры на фронте требуют у военнослужащих взятки буквально за все. Платить приходится от 50 тысяч до нескольких миллионов рублей. Тем, кто не платит, мстят. Как устроена эта система? Рассказывает журналистка Ира Новик.

Российские сервисы — от банков до маркетплейсов — начали отслеживать пользователей с VPN. А что еще они о нас знают? И как от них спрятаться? В новом выпуске «Что случилось» Владислав Горин говорит с киберадвокатом Саркисом Дарбиняном.

Партия Виктора Орбана проиграла выборы в Венгрии. Большинство в парламенте получила оппозиционная партия Петера Мадьяра. Что теперь будет с режимом в стране? Обсуждаем с политологом Иваном Преображенским.

Владислав Горин говорит с Елизаветой Антоновой о том, какие варианты политического будущего сейчас есть у Зеленского. А еще — о масштабном политическом кризисе в Раде, который называют самым серьезным с начала войны.

«Новая газета» и «Мемориал» оказались под ударом российских властей. К чему это приведет и каких еще ударов ждать? Обсуждаем с журналистом Сергеем Пархоменко.

Почему полноценного перемирия между США и Ираном фактически не случилось? Насколько эффективными оказались действия сторон? И что вообще эта война говорит об американском способе воевать? Говорим с военным обозревателем Дмитрием Кузнецом.

Как РКН снова стал одним из самых ненавидимых ведомств России? Кто принимает решения о блокировках приложений и ограничениях VPN? И почему власти старательно ломают интернет в ущерб даже российскому бизнесу? Рассуждает журналист Андрей Захаров.

Человечество слетало к Луне впервые за прошедшие полвека — силами четырех астронавтов из Северной Америки. Почему эта миссия — историческая? И что в ней могло пойти не по плану?

Как может выглядеть американский «ад» для Ирана — и чем ответит Тегеран? Эскалация действительно случится уже в течение ближайших суток? В новом выпуске «Что случилось» Владислав Горин говорит с редактором «Медузы» Артемом Ефимовым.

Путин попросил министерство культуры ускорить введение квот на иностранные фильмы. Неужели это спасет индустрию, которую душит военная цензура? О ситуации в российском кино говорим с Антоном Долиным.

Журналисты пишут, что США погрязли в войне на Ближнем Востоке и это грозит большим кризисом всему миру. Американские власти все чаще публично говорят о прекращении огня. Обсуждаем, как могут развиваться события, с Дмитрием Кузнецом.

Как война на Ближнем Востоке и война России с Украиной уже изменили мировой топливный рынок? Что дальше будет с глобальной экономикой? И может ли скачок цен на нефть спасти падающую экономику России? Обсуждаем в эпизоде «Что случилось».

В России продолжают вводить ограничительные меры, связанные с интернетом. За последние сутки была анонсирована целая пачка новых запретов. Как все они будут работать? Когда доберутся и до домашнего интернета? И станет ли обход блокировок очень дорогим?

Власти в России массово забивают скот — и почти никак это не объясняют. Журналисты выяснили, что дело, вероятно, в эпидемии ящура. Как она развивается и к чему приведет? Говорим об этом с журналисткой Олесей Шмагун.

Путин задумывался о прекращении войны с Украиной и был готов заменить Кирилла Дмитриева на Игоря Сечина на переговорах. А еще, по слухам, мог отправить в отставку премьера Мишустина. Обсуждаем эти планы Путина с журналистом, писателем Михаилом Зыгарем.

Мессенджер Telega с самого начала подозревали в связях с VK и слежке за пользователями. А согласно недавнему исследованию, Telega перехватывает трафик пользователей. Суммируем все претензии к мессенджеру.

Темы еженедельного подкаста о событиях войны с Дмитрием Кузнецом: битва за контроль над Ормузским проливом, тактики российско-украинской войны и недовольство Z-военкоров.

Государство задумало контролировать денежные переводы россиян — чтобы выявлять серые доходы и собирать еще больше налогов. Неужели в бюджете настолько не хватает средств? И какими будут новые налоги?

Насколько сложно сейчас туристу попасть в Иран и каким маршрутом это можно сделать? Как выглядят иранские улицы? О чем говорят простые иранцы — открыто ли они обсуждают войну и свое отношение к ней? И что делать, если вас остановили представители КСИР?

Дональд Трамп хочет завершить войну в Украине, чтобы вернуть Россию в мировую экономику и ослабить влияние Китая. Это вообще возможно? Что Трамп готов предложить Путину, чтобы тот разорвал связи с Пекином?

К чему приведут усилия силовиков и Роскомнадзора по ограничению интернета и блокировке телеграма? Удастся ли государству переманить людей в Max? Кто и как наживается на ограничениях и запретах? Обсуждаем со спецкором The Bell Марией Коломыченко.

Крупные агрохолдинги и правда могут быть заинтересованы в забое фермерского скота в Сибири? Почему такое возмущение вызывает именно «Мираторг»? Какие бизнесмены и представители власти стоят за мясным производством в России? Обсуждаем с Ильей Шумановым.

Чего Америка добьется инвестицией новых ресурсов в войну на Ближнем Востоке? А также — что одновременно происходит в войне между Россией и Украиной (в частности, с донбасским и запорожским наступлением)? Объясняет военный обозреватель Дмитрий Кузнец.

Что произошло с z-блогером Ильей Ремесло? Почему он так резко изменил позицию в отношении российской власти? И почему в числе лояльных Кремлю активистов все больше недовольных?

Блокировки, замедления, цензура — как все это сказалось на доходах блогеров и рекламном рынке в России? Можно ли заработать в ютьюбе в 2026 году? Объясняет Максим Кац (и заодно рассказывает, сколько денег приносит его канал)

В России началась полная блокировка телеграма. Что делать? Приложение будет работать с VPN? А Max и правда шпионит за пользователями? И кто зарабатывает на блокировках? Обсуждаем с Андреем Захаровым и Давидом Френкелем.

Дефицит федерального бюджета в России бьет рекорды, и Минфин готовится порезать госрасходы на 10%. На чем государство сэкономит в первую очередь? И спасут ли российскую экономику высокие цены на нефть из-за войны Израиля и США с Ираном?

Экономист Владислав Иноземцев изобрел термин «смертономика» в 2023 году. Этим словом он описал ситуацию, при которой выплаты военным и их семьям в России обеспечивают стабильность режима. Как смертономика работает на пятый год войны?

Что происходит с интернетом в России? Как сейчас работают «белые списки»? Что делать в случае шатдауна? И к чему еще надо подготовиться? Говорим со специальным корреспондентом издания The Bell Валерией Позычанюк.